Революционный архив

Карл Радек

ПЕРВЫЙ ОТЧЕТ АНДРЕЯ (К. РАДЕКА) В ПОЛИТБЮРО ЦК РКП (б) О ПОЛОЖЕНИИ В ГЕРМАНИИ И О ВОССТАНИИ В ГАМБУРГЕ 

Берлин, 26 октября 1923 г.

 

Копия т. Пятницкому

 

Я приехал в Дрезден в понедельник 22-го и нашел следующее положение: Саксония фактически уже занята войсками рейхсвера в количестве 50-40 тысяч солдат, не считая постоянного гарнизона в 10 тысяч штыков. Совместно с рейхсвером было двинуто большое количество фашистов в штатском. Передвижение войск не встретило ни малейшего отпора со стороны железнодорожников. Они считали, что переброска направлена против Баварии, которая совершенно формально отказалась подчиниться центральному правительству, подчинив себе непосредственно 7-ю дивизию, расположенную в Баварии.

Второй факт состоял в том, что конференция фабзавкомов, собравшаяся 21-го в Хемнице, не решилась провозгласить всеобщую забастовку. Соц. демократы заявили на конференции, что нельзя начать забастовку, не обеспечив себе поддержку других центров. Коммунисты не решились на самостоятельное выступление, опасаясь раскола масс, который предопределил бы поражение. Геккерт и Беттхер предложили, когда я приехал, немедленный уход из правительства и провозглашение забастовки, но я отсоветовал, ибо то, что они не сделали в воскресенье на конференции фабзавко-

 

209

 

мов, что я считаю совершенно правильным, - незачем делать в понедельник, вопреки решению конференции фабзавкомов. За немедленное выступление, кроме названных, был только военрук, национал-большевик.

 Мне бросилось в глаза, что пребывание ЦК в Дрездене означает отсутствие ЦК вообще. Брандлер находился весь день на заседании правительства вместе с Беттхером и Геккертом. Остальные члены ЦК бегали как овцы; ЦК обратился в Областной Саксонский Комитет, обеспеченной связи не имел со страной. Кроме того, подвергался опасности моментального поголовного ареста. Я распорядился о немедленном переводе ЦК в Берлин, что окольным путем удалось немедленно сделать.

 

II*

 

Во вторник мы приехали в Берлин, где нас уже ожидало известие о выступлении в Гамбурге. Моего товарища по делегации, которого в корреспонденциях к Вам буду называть Арвидом¹, я в Берлине не нашел. Он уехал в Саксонию после пятидневного ожидания паспорта с целью удержать партию от безнадежного выступления. Я немедленно повидался с третьим членом нашей группы, автором письма к Л.Д.², которого будем называть Костей³.

Обмен мнений между нами доказал совершенную солидарность взглядов на возможность немедленного выступления. Вечером состоялось заседание ЦК партии с представителями Берлинской организации и двумя военруками: названным выше национал-большевиком и Вольфом⁴, автором известного вам доклада о событиях, который упоминался Л.Д. и Григорием⁵ на решающем заседании Политбюро.

Доклад военруков дал следующую картину: в Саксонии в наших руках 800 винтовок, в Берлине 361. В Гамбурге бросились в бой с голыми руками, вовсе не имея оружия. Утверждали, что несколько лучше дело обстоит в Киле. Военрук - нац.-большевик требовал немедленного выступления, мотивируя, что если после стольких отступлений и призывов к выступлению, которые партия в последнее время бросала направо и налево, она снова не выступит, то партия, как таковая, потеряет авторитет.

Этот взгляд поддерживали: Эберлейн, Клейне, Рут Фишер. Военрук Вольф страстно возражал против выступления, заявляя, что оно означает верный разгром. Парни - берлинцы требовали самым поздним* образом - в четверг - всеобщей забастовки, поясняя, что это означает - в продолжение двух дней - вооруженное восстание. Они требовали одновременно рекламирования забастовки во всей стране.

_________________

* Так в документе.

 

210

 

При первом голосовании за забастовку высказалось пять против четырех.

Я занял следующую позицию. Мы исходили из предпосылки, что в лице Саксонского и Тюрингского правительств мы имели реальный фактор силы, опирающейся на известную вооруженную массу. Мы были намерены взять власть сперва в Саксонии и притянуть на ее защиту рабочих других областей. Второй предпосылкой мы считали скопление в руках партии такого количества оружия, которое позволило бы броситься на склады оружия.

Первая предпосылка оказалась полнейшей иллюзией. Единственной вооруженной силой, которой располагало Саксонское правительство, была полиция. Саксонское правительство позволило генералу Мюллеру без борьбы занять склады, на которых между прочим, и мы хранили свои 8 пулеметов, которых таким образом мы лишились. Рейхсвер занял все стратегические пункты Саксонии, которая, таким образом, стала самым неблагоприятным исходным пунктом для начала борьбы.

Другая предпосылка - вооружение нашей партии - оказалась пока что совершенной фикцией. Выступление Гамбурга преждевременно. Всеобщий взгляд товарищей, что прокламирование всеобщей забастовки означает прокламирование вооруженного восстания - есть фразерство. Оно означает не вооруженное восстание. В Германии теперь 60% безработных и работающих только по несколько часов. Масса лишена всяких средств к существованию. Капиталисты могут без всякого ущерба занять выжидательную позицию, рабочие же принуждены будут в первый же день забастовки прибегнуть к более сильным средствам, должны идти на бой без оружия. Если бы мы не имели никаких надежд на получение хотя бы минимального количества оружия, то надо было бы пойти на эту отчаянную попытку. Но дело обстоит не так, мы только нашли закупку и все товарищи, знающие дело, убеждены, что мы будем иметь в продолжение нескольких дней известное количество. Одновременно не подлежит сомнению, что отчаянье рабочих только увеличивается, развал у белых не перестает расти.

Я предложил отклонить призыв к немедленному выступлению, лихорадочно работать над вооружением, начать переговоры с с.-д. о совместной организации забастовки. Каково настроение с.-дем. рабочих - показывает тот факт, что руководство Берлинской организации с.-д. было принуждено отклонить следующие предложения нашей берлинской организации: мы подчинимся решению собрания мужей доверия с.-д. - организации Берлина в вопросе о забастовке, если они (с.-д.) допустят на это собрание одного нашего представителя. С.-д. отклонили это предложение, боясь, что мы получим большинство. При таком положении мы имеем надежду, что в результате переговоров 1) или левые с.-д. пойдут на

 

211

 

совместные действия или 2) они будут уничтожены на фабриках в продолжение двух недель.

Мои предложения были приняты пятью голосами против четырех.

 

III

 

Вчера состоялось заседание ЦК с представителями Берлинской организации, на котором я делал доклад о московских решениях. Не выяснились никакие существенные разногласия, вся дискуссия шла о прошлых склоках. Я им заявил, что наша делегация больше не допустит подобных дискуссий ни в ЦК, ни в организации. Что исключим из партии всякого вожака, который осмелится их начать. Мы условились о непосредственной связи с Берлинской организацией. Завтра я проинструктирую нашего профессионалиста, делегированного в Берлинскую организацию.

В Берлинскую тройку вошел от Централе Линдау, а как его заместитель - Пфефер. Берлинцы затребовали вхождения Рут в руководящую центральную семерку. Брандлер возражал, говоря, что ее знают в Берлине, что ее участие означает провал семерки, т.е. и мой и Арвида. Берлинцы видели в этом политический маневр. Мы заявили, что мы ее примем в семерку, если Берлинская организация принимает на себя ответственность за полицейские последствия. Они заявили, что ответственность принимают. Я считаю дело фактически очень серьезным. Не созову семерки в ее присутствии, пока не будем иметь для нее двух-трех квартир, находящихся под нашим наблюдением и пока не будут приняты другие конспиративные меры. За это время надеюсь ее устроить, чтобы берлинцы делегировали кого-нибудь другого. Рассказываю об этом, чтобы Вы видели, в какой обстановке приходится работать.

 

IV

 

Центральное руководство партии в техническом отношении совершенно дезорганизовано, благодаря перекочевке в Дрезден и обратно. Понадобится несколько дней для создания самых примитивных условий работы. Нет прессы, постоянно действующей даже на определенный внутрипартийный круг. Сегодня приступили с Тальгеймером к составлению первого номера нового нелегального органа партии «Спартакус» и ряда воззваний, обращенных к широким массам.

Денежный фонд на вооружение исчерпан. Сегодня встречаюсь с Арвидом, разработаем весь план действий. Надеюсь еще завтра до отправки курьера сообщить результаты нашего совещания.

Не буду рассказывать Политбюро о состоянии нашего заграничного коминтерновского и другого аппарата, замечу только, что

 

212

 

по сей день сижу без паспорта и без квартиры. Об этих вещах напишу Уншлихту и Менжинскому.

Прошу Политбюро разрешить мне высылать предназначенные для него доклады тоже Уншлихту и Менжинскому лично, или вызывать их в Секретариат и давать им читать эти доклады на месте. Необходимо, чтобы Уншлихт и Менжинский знали политическую обстановку, меняющуюся с каждым днем, ибо только таким образом они сумеют нам технически помочь.

С комм. приветом

 

Андрей.

 

Арвид прочел и вполне согласен

 

РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 19. Д. 218. Л. 14-16.

Копия, машинопись

 

Примечания

 

¹ Под псевдонимом Арвид в Германии находился Г. Пятаков, назначенный одним из членов «четверки».

 

² Имеется в виду Л. Троцкий.

 

³ Имеется в виду Н. Крестинский.

 

⁴ Речь идет о Феликсе Вольфе (вероятно, это - Скоблевский П.А., он же Володька), руководителе военной организации КПГ.

 

⁵ Речь идет о Г.Е. Зиновьеве.

 

213

 

Источник: «Политбюро ЦК РКП (б) – ВКП (б) и Коминтерн. 1919-1943. Документы», Москва, РОССПЭН, 2004, стр. 209-213